Первая Симфония. Текст Дж. Родари (1955)

Чиччо

Чиччо в подвале живёт, у помойки,
Спит на скрипучей, расшатанной койке.
Стол хромоногий да табурет —
Больше в подвале мебели нет.

Там, наверху, за окошком подвала,
За день народу проходит немало.
Если взобраться в углу на мешки,
Можно считать за окном башмаки.

Есть на земле и сады, и поляны.
Тысячи брызг рассыпают фонтаны.
В тёмном подвале по стенке всегда
Медленной струйкой стекает вода.

Мокрую стенку потрогает мальчик
И пососёт свой измазанный пальчик.


Карусель

У белых на ярмарке нынче веселье —
Люди катаются на карусели,
Круглой, блестящей, на солнце похожей.
Дети на каждом луче золотом,
Не уставая, летают кругом.
Ты на луче покружился бы тоже,
Да не пускают тебя: чернокожий.

Ты говоришь: — Я родился в стране,
В этой стране, называемой Штатами.
Рос я под солнцем с другими ребятами.
Место в Америке дайте и мне!


Субботний вечер

В белом конверте — недельная плата.
Папа потрогал, сказал: — Маловато.

Мама сказала: — Мы всем задолжали.
Рис, макароны опять вздорожали.

Папа задумался: — Вот и работай!.. —
В папином голосе грусть и забота.

Мама ребятам печально сказала:
— Завтра в кино не пойдете, пожалуй.

Папа добавил: — На этой неделе,
Видно, не будет для вас карусели.

Дети грустят. И во всем виновата
В белом конверте недельная плата.


Мальчик из Мóдены

— Вчера ты был весел, мальчик из Мóдены,
А нынче гулять не выходишь во двор.
— Вчера — не сегодня. Я видел сегодня,
Как наших отцов расстреляли в упор.

Что было вчера, то прошло для меня.
Я много узнал со вчерашнего дня.
Я видел: отряд у фабричной ограды
Людей наповал
Убивал
Без пощады.

В цехах ты узнаешь, кто нынче убит:
Станок его флагом трехцветным покрыт.


"Старье берем!"

— Эй, старичок "Старье берем"!
Что ты несешь в мешке своем?

— Несу башмак без каблука,
Один рукав без пиджака,
Смычок без скрипки и ошейник,
Безносый чайник и кофейник
Да котелок из чугуна,
Насквозь проржавленный, без дна.

Несу министра без портфеля.
Он правил без году неделю
И призывал страну к войне...
Он у меня на самом дне!


Зал ожидания

Это — большое вокзальное зданье.
В зданье имеется зал ожиданья.

Если ночлега нигде не найдешь,
Ты притворись, будто поезда ждешь.

Ночью ты голос услышишь спросонья:
— Скорый — в Неаполь!
Курьерский — в Болонью!

Сидя на лавке меж двух узелков,
Спи под напев паровозных гудков.

Думает, зал обходя, контролер:
"Что же не едет этот синьор?

Спит на скамейке он крепко и сладко.
Верно, в пути у него пересадка".

Сплю я, синьор, не будите меня!
Только не поезда жду я, а дня.

Носят меня не колеса, а ноги.
Днем я хожу да хожу по дороге.

Жду я работы, ищу пропитанья,
Но возвращаюсь в зал ожиданья...

В зале сижу я ночь напролет.
Видно, не скоро мой поезд придет.

Гул паровоза, протяжный и зычный,
Напоминает гудок мне фабричный.

Ах, контролер, не мешайте вы мне
Видеть работу хотя бы во сне!


Когда умирают фабричные трубы

Трубы фабрик, трубы, трубы,
Поглядеть на вас мне любо.

Султаном вьется дым над вами,
Ввысь подымается клубами.
И весь наш город в небосвод
Готов уплыть, как пароход.

Но как печально видеть трубы,
Когда не вьются дыма клубы,

Когда рабочих не зовет
Гудком безжизненный завод.

Как будто, затворив ворота,
Остановил в нем сердце кто-то.

Проснись, гудок! И дни и ночи
Гуди, зови народ рабочий!

Пусть он средь мертвого покоя
Разбудит сердце городское!


Эпилог. Солнце.

Солнце!
Солнце!
Солнце!
Солнце!

Солнце еще не ушло за дома,
А для тебя уже света не стало.
Это жестокой болезни начало.
Это не вечер, а вечная тьма.

Солнце!
Солнце!
Солнце!
Солнце!
Солнце!




© 2009—2017 ustvolskaya.org
При использовании любых материалов сайта, пожалуйста, указывайте его имя.